Пётр Якубович

Шарль Бодлер - Падаль

 Было ясное утро. Под музыку нежных речей 
 Шли тропинкою мы; полной грудью дышалось. 
 Вдруг вы вскрикнули громко: на ложе из жестких камней 
 Безобразная падаль валялась... 
 Как бесстыдная женщина, нагло вперед 
 Обнаженные ноги она выставляла, 
 Открывая цинично зеленый живот, 
 И отравой дышать заставляла... 
 Но, как будто на розу, на остов гнилой 
 Небо ясно глядело, приветно синея! 
 Только мы были хмуры, и вы, ангел мой, 
 Чуть стояли, дрожа и бледнея. 
 Рои мошек кружились вблизи и вдали, 
 Неприятным жужжаньем наш слух поражая; 
 Вдоль лоскутьев гнилых, извиваясь, ползли 
 И текли, как похлебка густая, 
 Батальоны червей... Точно в море волна, 
 Эта черная масса то вниз опадала, 
 То вздымалась тихонько: как будто она 
 Еще жизнию смутной дышала. 
 И неслась над ней музыка странная... Так 
 Зерна хлеба шумят, когда ветра стремленьем 
 Их несет по гумну; так сбегает в овраг 
 Говорливый ручей по каменьям. 
 Формы тела давно уже были мечтой, 
 Походя на эскиз, торопливо и бледно 
 На бумагу набросанный чьей-то рукой 
 И закинутый в угол бесследно. 
 Из-за груды каменьев на смрадный скелет 
 Собачонка глядела, сверкая глазами 
 И как будто смакуя роскошный обед, 
 Так не вовремя прерванный нами... 
 И однако и вам этот жребий грозит -- 
 Быть таким же гнилым, отвратительным сором, 
 Вам, мой ангел, с горячим румянцем ланит 
 С вашим кротко мерцающим взором! 
 Да, любовь моя, да, мое солнце! Увы, 
 Тем же будете вы... В виде столь же позорном, 
 После таинств последних, уляжетесь вы 
 Средь костей, под цветами и дерном. 
 Так скажите ж червям, что сползутся в свой срок 
 Пожирать ваши ласки на тризне ужасной, 
 Что я душу любви моей мертвой сберег, 
 Образ пери нетленно-прекрасный!